ть и другая. Левая более чувствительна, но да уж ладно!" Тропка
  петляла, и тьма стала реже, жарче, точно ее пропитало горячим полуденным
  солнцем. Внизу, за деревьями, как покинутая планета, сгинул город, а над
  головой возвышались лишь темные силуэты каких-то причудливых уступов. Затих
  городской шум, и в ночи безумствовали цикады.
   - Теперь иди помедленнее, пожалуйста.
   По голосу его она поняла: что бы это ни было, оно рядом. Начиналась
  деревянная лестница. Ступеньки, площадка, опять ступеньки. Иосиф шел легким
  шагом, ступая осторожно, и она старалась идти так же, как он. Теперь их
  объединял и этот крадущийся шаг. Рука об руку они прошли через какие-то
  огромные ворота, самая величина которых заставила ее оглядеться, поднять
  голову. Посмотрев вверх, она заметила, как между звезд мелькнул, скользнув
  вниз, красный серп луны и утвердился там, среди колонн Парфенона.
   - Господи, - ахнула она.
   Она почувствовала вдруг свою ничтожную малость, свое одиночество.
  Медленно, словно приближаясь к миражу, она сделала несколько шагов вперед -
  вот сейчас видение исчезнет, но нет, не исчезло. Она прошла вдоль него, ища
  путь наверх, но первую же лестницу загораживала строгая надпись: "Подъем
  запрещен". И вдруг, непонятно почему, ей захотелось бежать. Это был
  вдохновенный бег по камням, туда, в темноту, к краю небесного града; она
  бежала, почти забыв о том, что Иосиф, в этой его шелковой рубашке, без
  всяких усилий бежит рядом. Она смеялась