фоне яркого зарева городских
  огней.
   - Я где-то прочел, что хорошее драматическое произведение не может быть
  субъективным, - заговорил он. - Романы, стихи - пожалуйста. Но драма - нет.
  Драма должна соприкасаться с жизнью. Она должна приносить пользу. Ты тоже
  так считаешь?
   - Ну да, как в женской богадельне в Бертон-он-Тренте! - со смехом
  отвечала она. - Играть Прекрасную Елену перед пенсионерками на субботних
  утренниках!
   - Я говорю серьезно. Скажи мне свое мнение.
   - О чем? О театре?
   - О его функциях.
   Такая серьезность смутила ее. Слишком многое зависело от ее ответа.
   - Что ж, я согласна, - сказала она в некотором замешательстве. - Театр
  должен приносить пользу. Должен заставлять зрителей переживать и
  сопереживать. Он должен... ну, как это... давать людям знание.
   - Быть живой жизнью, да? Ты уверена?
   - Конечно, а как же иначе!
   - Ну, если так... - сказал он. словно подразумевая, что тогда она не
  должна винить его ни в чем.
   - Ну, если так... - весело повторила она.
   "Мы сумасшедшие. - решила Чарли. - Законченные, стопроцентные безумцы".
  Полицейский отдал им честь, когда они спустились вниз, на землю.
  
  ***
  
   Сначала она решила, что это лишь глупая шутка, которую он вздумал с ней
  сыграть. Кроме "мерседеса", на дороге ничего не было пустынная дорога, и на
  ней одиноко стоящий "мерседес". На скамейке неподалеку обнималась какая то
  парочка, а больше никого. "Мерседес" стоял возле самой обочины, и номерного
  знака