старый загородный дом, утонувший в каких-то красных зарослях. В лучах
  автомобильных фар цветы казались пятнами свежей крови. Крыльцо тускло
  освещалось единственной лампочкой. Иосиф выключил двигатель, положил в
  карман ключ зажигания. Потянувшись через Чарли, открыл ей дверцу, впустив в
  машину горьковатый и душный запах зелени и назойливый стрекот цикад. Он
  вышел из машины, но Чарли оставалась сидеть. Ни ветерка, ни малейшего
  свежего дуновения, только негромкий шелест шагов молодых легконогих людей,
  со всех сторон окруживших машину. Димитрий, недоросль-шофер с простодушной
  ухмылкой, Рауль, ангелоподобный хиппи с льняными волосами, разъезжавший на
  такси в надежде разжиться деньгами у богатого папаши-шведа. Две девушки в
  джинсах и рубашках навыпуск, те самые, что были с ними на Акрополе и -
  теперь, разглядев их получше, она вспомнила, - попадались ей несколько раз у
  магазинных витрин на Миконосе. Услышав, что кто-то открывает багажник, она
  рванулась из машины.
   - Моя гитара! - вскрикнула она. - Не трогайте, или...
   Но Рауль уже взял гитару под мышку, в то время как сумкой завладел
  Димитрий. Она хотела кинуться, отнять у них вещи, но девушки схватили ее за
  локти и кисти рук и без труда проэскортировали к крыльцу.
   - Где этот подонок Иосиф? - крикнула она.
   Но подонок Иосиф, сделав свое дело, уже поднимался но ступенькам крыльца,
  быстро, не оглядываясь, словно не желая быть свидетелем аварии. Обходя
  машину, Чарли увидела задний