ин вспомнить не смогла. Начато было
  доскональное изучение всех ее знакомств, но результаты ожидались не скоро.
  Мать ее никакого чемодана и не посылала и не собиралась посылать, как
  объяснила она шведской полиции, она не одобряла вульгарных музыкальных
  пристрастий дочери, и ей не пришло бы в голову их поощрять. Безутешный Вольф
  вернулся в свою часть, где изо дня в день подвергался пристрастным и
  бессмысленным допросам со стороны военной контрразведки. Несмотря на все
  усилия как прессы, так и полиции, и при том, что за дачу показаний была
  обещана заманчивая сумма, никакого шофера ни частного лимузина, ни такси так
  и не появилось. Ни списки пассажиров, ни электронная память компьютеров всех
  германских аэропортов, не говоря уже о Кельнском, не могли навести на след
  подходящей пассажирки, прибывшей из Швеции или откуда бы то ни было еще.
  Фотографии известных и неизвестных террористок, включая всех
  "полунелегалов", были показаны атташе, но не пробудили в нем откликов, хотя,
  едва не сойдя с ума от горя, он готов был помочь всякому и во всем, только
  бы ощутить себя полезным следствию. Нет, какие были на ней туфли, он не
  помнил, насчет губной помады, духов, туши на ресницах тоже ничего не мог
  сказать и были ли ее волосы крашеными или это был парик, также не знал. Да и
  как можно было ожидать от него, экономиста по образованию, хорошего
  семьянина, человека робкого и чувствительного, чьим единственным интересом,
  помимо интересов