ватив с собой Литвака. Она ждала, что
  позади раздадутся шаги уходящего Иосифа. Но все было тихо. Она хотела
  оглянуться и не посмела. Роза принесла ей стакан сладкого чая. Без молока.
  Рахиль подала какие-то глазированные штучки, похожие на английские коржики.
  Чарли взяла одну.
   Отхлебывая чай, Чарли облокотилась на спинку стула, чтобы незаметно и
  естественно повернуть голову. Иосиф исчез, унеся с собой бумаги.
  
  ***
  
   Комната, куда они отправились отдохнуть, была такая же большая и голая. В
  ней стояли две раскладушки и телетайп, двустворчатая дверь вела в ванную.
  Беккер и Литвак сидели друг против друга на раскладушках и изучали папки с
  бумагами; у телетайна дежурил стройный юноша по имени Давид. Время от
  времени аппарат со стоном вздрагивал и изрыгал еще один исписанный лист,
  который Давид подкладывал в сгонку уже собранных. Кроме звуков, издаваемых
  телетайпом, слышался только плеск воды из ванной, где мылся, повернувшись к
  ним спиной, голый до пояса, похожий на отдыхающего спортсмена Курц.
   - Толковая барышня! - крикнул Курц, обращаясь к Литваку; тот в по время
  перевернул страницу и отчеркнул на нем что-то фломастером. - Полностью
  оправдывает наши надежды. С головой, воображением и неиспорченная!
   - Врет, как сивый мерин, - сказал Литвак, не поднимая головы от бумаг.
  Поза его и нагловатый тон, каким это было сказано, ясно говорили о том, что
  реплика ушам Курца не предназначалась.
   - Кто бы жаловался! - воскликнул Курц, бросая себе в