ти, словно, прежде чем двигаться дальше, ему необходимо уточнить
  некоторые малозначительные детали.
   - Итак, Чарли, возвращаясь к вашим родителям... - сказал он.
   Литвак вытащил папку и держал ее так, чтобы Чарли не видела.
   - Возвращаясь к родителям? - повторила она и храбро потянулась за
  сигаретой.
   Курц помолчал, проглядывая какую-то бумагу из тех, что подал ему Литвак.
   - Вспоминая последний период жизни вашего отца - разорение,
  неплатежеспособность и в конце концов смерть, - не могли бы вы еще раз
  восстановить точную последовательность событий? Вы находились в пансионе.
  Пришло ужасное известие. С этого места, пожалуйста.
   Ока не сразу поняла.
   - С какого места?
   - Пришло известие. Начинайте отсюда.
   Она пожала плечами.
   - Меня вышвырнули из школы, я отправилась домой; по дому, точно крысы,
  рыскали судебные исполнители. Я уже рассказывала это, Марти. Чего ж еще?
   - Вы говорили, что директриса вызвала вас, - помолчав, напомнил ей Курц.
  - Прекрасно. И что она вам сказала? Если можно, поточнее.
   - "Простите, но я велела служанке уложить ваши вещи. До свидания и
  счастливого пути". Насколько я помню. это все.
   - О, такое не забывается! - сказал Курц с мягкой иронией. Наклонившись
  через стол. он снова заглянул в записи Литвака. - И никакого напутственного
  слова девочке, отравляющейся на все четыре стороны во враждебный жестокий
  мир? Не говорила "будьте стойкой", или что-нибудь в этом роде? Нет? Не
  объяснила,