ор. Чуть ли не отпускали им. как я думаю, их грехи. Трудная задача,
  печально добавил он, - очень трудная.
   И он замолчал, ожидая, что скажет она. Но и она молчала.
   Курц заговорил первым:
   - Чарли, мы понимаем, что это весьма болезненно для вас, и все же мы
  просим вас продолжать. Вы остановились на мебельном фургоне, описали, как
  увозили пожитки. Что еще вы нам расскажете?
   - Про пони.
   - Они забрали и пони?
   - Я уже говорила это.
   - Вместе с мебелью? В том же фургоне?
   - Нет. В другом. Что за чушь!
   - Значит, фургонов было два. И оба пришли одновременно. Или сначала один,
  потом другой?
   - Не помню.
   - Где находился ваш отец все это время? Может быть. в кабинете? Смотрел в
  окно, наблюдая за происходящим? Как ведет себя человек в его положении, как
  переносит свой позор?
   - Он был в саду.
   - И что делал?
   - Смотрел на розы. Любовался ими. И все твердил, что розы он не отдаст.
  Что бы ни случилось. Все повторял и повторял одно и то же: "Если они заберут
  мои розы. я себя убью".
   - А мама?
   - Мама была на кухне. Готовила. Единственное, на чем она могла
  сосредоточиться.
   - Готовила на газовой плите или на электрической?
   - На электрической.
   - Если я не ослышался, вы сказали, что компания отключила электричество?
   - Потом включила опять.
   - А плиту они не забрали?
   - По закону они оставляют плиту... Плиту, стол и по одному стулу на
  каждого.
   - А ножи и вилки?
   - По одному прибору на каждого.
   - Почему они