опечатали дом? Не вышвырнули вас на улицу?
   - Он был на имя матери. Еще гораздо раньше она настояла на этом.
   - Мудрая женщина. Однако дом был записан на имя вашего отца. Откуда, вы
  сказали, директриса узнала о его банкротстве?
   Чарли чуть было не потеряла нить. На секунду образы, теснившиеся в
  голове, стали расплываться, но затем они обрели четкие очертания и вновь
  начали подсказывать ей необходимые слова; мать в лиловой косынке склонилась
  над плитой, она исступленно готовит хлебный пудинг - любимое блюдо их семьи.
  Отец с землисто-серым лицом, в синем двубортном пиджаке любуется розами.
  Директриса, заложив руки за спину, греет свою твидовую задницу возле
  незажженного камина в своей элегантной гостиной.
   - Из "Лондон газетт", - безразлично отвечала она. - Там сообщается обо
  всех банкротствах.
   - Она была подписчицей этого издания?
   - Вероятно.
   Курц кивнул, неспешно, задумчиво, потом взял карандаш и в лежавшем перед
  ним блокноте написал на листке слово "вероятно", написал так, чтобы она
  могла это прочесть.
   - Так, а после банкротства пошли фальшивые чеки и распоряжения о выплате.
  Верно? Поговорим, если можно, о процессе.
   - Я уже рассказывала. Папа не разрешил нам на нем присутствовать. Сначала
  он собирался защищаться, защищаться как лев. Мы должны были сидеть в первом
  ряду, чтобы вдохновлять его. Но после того, как ему предъявили улики, он
  передумал.
   - В чем его обвиняли?
   - В присвоении денег клиентов.
   - Какой срок дали?