?
   - Восемнадцать месяцев минус тот срок, что он уже отсидел. Я
  рассказывала, Марти. Все это я уже вам говорила. Так зачем вам еще?
   - Вы посещали его в тюрьме?
   - Он не хотел. Стыдился.
   - Стыдился, - задумчиво повторил Курц. - Такой стыд. Позор. Падение. Вы и
  сами так думали, верно?
   - А вы бы предпочли, чтобы не думала?
   - Нет, Чарли, конечно, нет.
   Он опять сделал маленькую паузу.
   - Так, продолжаем. Вы остались дома. В школу не вернулись, несмотря на
  блестящие способности, с образованием было покончено - вы ухаживали за
  матерью, ждали из тюрьмы отца. Так?
   - Так.
   - Тюрьму обходили стороной?
   - Господи, - горько пробормотала она, - зачем еще и рану бередить!
   - Даже и взглянуть в ту сторону боялись?
   - Да!
   Она не плакала, сдерживала слезы с мужеством, которое должно были
  вызывать у них восхищение. Наверное, думают: "Как вытерпела они такое -
  тогда и теперь?"
   - Что-нибудь из этого тебе пригодится, Майк? - спросил Курц у Литвака, не
  спуская глаз с Чарли.
   - Грандиозно, - выдохнул Литвак, в то время как перо его продолжало свой
  бег по бумаге. - Чрезвычайно ценная информация, мы сможем ее использовать.
  Только вот интересно, не запомнился ли ей какой-нибудь яркий случай из того
  периода или, может быть, даже лучше когда отец вышел из тюрьмы, в последние
  месяцы его жизни?
   - Чарли? - кратко осведомился Курц, переадресовывая ей вопрос Литвака.
   Чарли изображала глубокое раздумье, пока ее не осенило вдохновение.