устремляясь в безопасную гавань. Но Курц словно
  не слышал ее.
   - Вы разочаровываете меня, Чарли. Ни с того ни с сего вы теряете
  последовательность. Вы сделали определенные наблюдения. Так почему же не
  довершить начатое? Давайте, Чарли, переходите к действию! Вы свободны, и вы
  здесь. Так зачем слова? Продемонстрируйте нам дело!
   Заразительная веселость Курца достигла апогея. Он так сощурился, что
  глаза его превратились в щелки, а дубленая кожа вся пошла морщинами. Но
  Чарли тоже была опытным бойцом и отвечала смело, под стать ему, не стесняясь
  в словах, била его словами наотмашь в последней отчаянной попытке
  освободиться.
   - Послушайте, Марти, я - пустой номер, понимаете? Необразованная, почти
  неграмотная, не умею ни считать, ни рассуждать, ни анализировать, ведь
  училась-то я в частных школах, которые слова доброго не стоят! Бог мой, чего
  бы я ни дала, чтобы родиться в какой-нибудь захолустной дыре и чтобы отец
  мой зарабатывал на жизнь собственными руками, а не обиранием почтенных
  старушек! Как я устала от поучений, когда мне по сто тысяч раз на дню
  объясняют, почему любовь и уважение к ближнему следует сдать в архив, а
  кроме того, сейчас мое единственное желание - спать!
   - Чарли, вы упомянули вскользь, что ездили с Алом на какой-то семинар
  радикалов в Дорсете, - сказал Курц, аккуратно разворачивая газетную вырезку.
  - "Недельный курс радикализма" - так вы, по-моему, охарактеризовали его. Мы
  не очень подробно поговорили