она представила себе, что все присутствующие разразятся
  аплодисментами, утомленный Майк, уронив голову в сплетенные на столе паучьи
  руки, без всякого стеснения разрыдается. На глазах постаревший Марти
  по-стариковски обнимет ее за плечи своими толстыми лапами - дитя мое,
  доченька, - прижмется колючей щетиной к ее щеке. Парни-охранники, эти
  сочувствующие ей бесшумные тени, сорвутся со своих мест и столпятся вокруг,
  чтобы пожать ей руку. А Иосиф прижмет ее к груди. Но в театре реального
  действия, наверное, так не бывает. Курц и Литвак деловито разбирали бумаги и
  складывали папки. Иосиф о чем-то беседовал с Димитрием и южноафриканской
  Розой. Рауль убирал со стола чайные стаканы и оставшиеся сладкие коржики.
  Судьбой их новобранца, казалось, была озабочена одна только Рахиль. Тронув
  Чарли за плечо, она повела ее, как она выразилась, баиньки. У самой двери
  Иосиф негромко окликнул Чарли. Она оглянулась. Он смотрел на нее задумчиво,
  с любопытством.
   - Ну, спокойной ночи тогда, - проговорил он, словно не зная, что бы такое
  сказать.
   - И тебе спокойной ночи, - сказала Чарли с вымученной улыбкой актрисы,
  кланяющейся, когда падает занавес.
   Но занавес не упал. Идя вслед за Рахилью по коридору, она вдруг вспомнила
  отцовский клуб в Лондоне, ей почему-то показалось, что она опять перенеслась
  туда и сейчас идет по коридору, направляясь в дамскую гостиную.
  Приостановившись, она с удивлением огляделась вокруг, пытаясь обнаружить
  причину