сь
  господин Литвак был того же мнения. Кто угодно, только не я. Я был в тебе
  уверен. - Негромко чертыхнувшись, он оторвал очередной листок. - У меня
  отродясь никого еще не было лучше Гади. Сердце льва, а душа поэта - вот как
  я тебя характеризовал. Жизнь, сопряженная с насилием, не ожесточила его -
  вот буквально мои слова! Ну как она, Гади?
   Он даже повернулся и наклонил голову в ожидании ответа.
   - Разве вы сами не видели? - сказал Беккер.
   Если Курц и видел, то ничего на это не ответил.
   Сообщение кончилось, Курц повернулся на вращающемся кресле и поднял
  листки так, чтобы свет настольной лампы за его плечом осветил их.
   - Миша Гаврон приветствует нас и шлет нам три новых сообщения. Сообщение
  первое: некоторые объекты в Ливане завтра подвергнутся обстрелу, но наших
  это не коснется. Сообщение второе, - он кинул на стол листки, содержит
  приказ, по характеру и смыслу сходный с приказом, который мы получили ранее.
  Мы немедленно должны порвать с доблестным доктором Алексисом. Никаких
  контактов. Миша Гаврон показывал его досье некоторым проницательным
  психологам, и заключение их однозначно: он совсем рехнулся.
   Лигвак опять попытался возражать. Может, это был результат усталости? А
  может, на него так подействовала жара? Но Курц с прежней ласковой улыбкой
  спустил его с небес на землю.
   - Успокойся, Шимон. Наш доблестный предводитель осторожничает, только и
  всего. Если Алексис что-нибудь натворит и произойдет скандал, который так
  или