да Квили, а
  происходило все в то время, когда Чарли еще видела сны. а Нед в укромной
  тиши кабинета тайно укреплял свой дух, готовясь к строго безалкогольному
  завтраку. Он как раз вынимал пробку из графинчика, когда до его изумленных
  ушей докатился поток ужасающе жаргонных кельтских непристойностей,
  выкрикиваемых мужским голосом и несшихся откуда-то снизу, предположительно
  из норки миссис Лонгмор; заключительным аккордом было требование "выманить
  старого козла из его сарая, и не то я сам подымусь и выволоку его оттуда".
  Гадая, кто из непутевых его клиентов мог в нервном экстазе, да еще и перед
  завтраком перейти на шотландский, Квили тихонько прокрался к двери и
  приложил к ней ухо. Но голоса он так и не узнал. А в следующую секунду
  прогрохотали шаги, дверь распахнулась и перед ним предстала покачивающаяся
  фигура Длинного Ала, которого он знал по своим спорадическим набегам в
  гримуборную Чарли, где тот, дожидаясь ее возвращения со сцены, имел
  обыкновение коротать время в обществе бутылки, благо времени этого, из-за
  его нечастых выходов на сцену, было у Ала предостаточно. Сейчас Ал был
  грязен, щеки поросли трехдневной щетиной, и он был в дымину пьян. Квили
  попытался было самым предупредительным образом выяснить причину его
  возмущения, но попытка оказалась тщетной. Кроме того, наученный горьким
  опытом, Квили знал, что в таких случаях самое разумное говорить как можно
  меньше.
   - Ты мерзкий старый развратник,