же его. В ванной ее школьная косметичка примостилась
  рядом с его лайковым несессером. Из двух имевшихся полотенец она выбрала
  сухое.
   Синее платье, когда она разглядела его как следует, ей очень понравилось:
  хлопчатобумажное, плотное, со скромным закрытым воротом и совсем новое -
  даже завернуто в фирменную бумагу "Зелид. Рим - Лондон". Белье было как у
  дорогой кокотки - черное, размер угадан точно. Рядом на полу стояла
  новенькая кожаная дорожная сумка на ремне и пара красивых сандалий на
  плоской подошве. Она примерила одну сандалию. Подходит. Оделась и принялась
  расчесывать щеткой волосы. В комнату вошел Иосиф с кофейной чашкой на
  подносе. Какая удивительная походка - он мог ступать тяжело, а мог так
  бесшумно, что хотелось крикнуть: "Звук!" И красться он тоже умел мастерски.
   - Должен тебе сказать, что ты прекрасно выглядишь, - заметил он, ставя
  поднос на стол.
   - Прекрасно?
   - Замечательно. Восхитительно. Блестяще. Ты видела орхидеи?
   Нет, не видела, но сейчас увидела, и сердце у нее дрогнуло, как тогда, на
  Акрополе; к вазе с золотисто-рыжими цветами был прислонен белый конвертик.
  Подчеркнуто неторопливо она завершила причесывание, затем, взяв конверт,
  уселась с ним в шезлонге. Иосиф все продолжал стоять. Распечатав конверт,
  она вытащила оттуда карточку, на которой косым, не английским почерком было
  написано: "Я тебя люблю". И рядом знакомая буква "М".
   - Ну что? Что это тебе напоминает?
   - Ты отлично знаешь что, - отрезала