сано все было синей шариковой ручкой. Большими буквами.
   - Но бандероль была заказная. Там должен значиться и отправитель.
   - Неразборчивое что-то. Похоже на "Марден". Или "Хордерн". Какой-то
  местный отель.
   - Когда ты вскрыла бандероль?
   - В моей гримуборной в перерыве между спектаклями.
   - Ты была одна?
   - Да.
   - И что ты решила?
   - Решила, что кто-то мстит мне за мои политические убеждения. Такое уже
  случалось. Письма с грязными ругательствами: "негритянская подстилка";
  "пацифистка проклятая"; "коммунистка". Вонючие хлопушки, брошенные в окно
  моей гримуборной. Я подумала, что коробка из той же оперы.
   - Ты не связала пустую коробку с орхидеями?
   - Мне понравились орхидеи, Осси! Мне понравился ты!
   Он затормозил. Затор возле какой-то стройки. Кругом ревут грузовики. В
  первую секунду она подумала, что мир перевернулся и сейчас он прижмет ее к
  груди - так странно, так бешено вдруг забилось сердце. Но нет. Вместо этого
  он потянулся к кармашку на дверце и достал оттуда заказную бандероль -
  запечатанный конверт из плотной бумаги с чем-то твердым внутри точное
  повторение тою конверта. Почтовый штемпель: Ноттингем, 25 июня. На лицевой
  стороне синей шариковой ручкой выведено ее имя, адрес "Барри-тиэтр". Вместо
  адреса отправителя, как и тогда, на оборотной стороне неразборчивые
  каракули.
   - Теперь создадим легенду, - спокойно объявил Иосифа наблюдая, как
  недоуменно она вертит в руках конверт. - На действительное