баночки с гримом. Правильно! На
  полку. Там годами никто не прибирает.
   - Прекрасно. Ты прячешь это на полке и торопишься на выход. Опаздываешь.
  Чарли, Чарли, куда ты запропастилась? Занавес поднимается. Так?
   - Ладно, - сказала она и перевела дух, вздохнула шумно, как паровоз.
   - Что ты чувствуешь? Теперь. Что думаешь о браслете, о том, кто подарил
  его?
   - Ну... я... в ужасе... разве не понятно?
   - Почему же ты в ужасе?
   - Да потому, что не могу принять это... такое сокровище... то есть такую
  дорогую вещь.
   - Но ты уже приняла ее. Ты пошла на это, ты ее спрятала.
   - Только до конца спектакля.
   - А потом?
   - Потом отдам этот браслет. Неужто же нет!
   Он, видимо тоже почувствовав облегчение, перевел дух, будто слова ее
  наконец подтвердили давнее его убеждение.
   - Ну, а пока что ты чувствуешь?
   - Потрясена. Поражена. Что еще я могу чувствовать?
   - Он в нескольких шагах от тебя, Чарли. Его глаза устремлены на тебя и
  излучают страсть. Уже третий спектакль подряд он здесь. Он шлет тебе орхидеи
  и драгоценности, уже дважды он признался тебе в любви. Один раз - просто в
  любви, другой раз - в бесконечной. Он красив. Гораздо красивее меня.
   В раздражении своем она не стала пока протестовать, что он опять
  заговорил с ней тоном властным и требовательным.
   - Тогда я поступлю так, как подсказывает мне сердце, - сказала она и,
  чувствуя, что поймана в ловушку и говорит не то, решительно добавила:
   - Но кто выиграл, мы еще посмотрим.
  
  ***