ется к нему, стараясь убедить, растолковать. Заботливо,
  по-матерински, по-сестрински. Дружески.
   - Я говорю ему, что он будет разочарован, если узнает меня поближе.
   - Точные слова, пожалуйста!
   Она перевела дух и ринулась, как в воду:
   - Послушайте, Мишель, я обычная девчонка, живущая в долг, и, поверьте,
  совсем не похожа на Жанну Д'Арк. Я не девственница и не солдат, и с тех пор,
  как меня вышибли из школы из-за... Нет, про это не надо. Я Чарли, несчастная
  потаскушка, из тех, каких в Европе тьма-тьмущая.
   - Прекрасно. Дальше.
   - И бросьте эти глупости, Мишель. Просто я хочу вам помочь, ясно? Поэтому
  возьмите это назад и берегите ваши деньги и ваши иллюзии, а вообще -
  спасибо. В самом деле - спасибо! Большое спасибо. От всей души.
   - Но ты не хочешь, чтоб он берег свои иллюзии! - сухо возразил Иосиф. -
  Или хочешь?
   - Ну, пускай тогда так: "Оставьте ваши иллюзии".
   - Ну а под конец ты что сделаешь, чем закончишь?
   - Тем и закончу. Положу браслет на кресло рядом с ним и уйду. Спасибо и
  все прочее, и - пока! Ноги в руки, и айда на автобусную остановку, тогда еще
  успею к волокнистому цыпленку в гостинице.
   Лицо Иосифа выразило изумление, а рука, оставив руль, поднялась в
  сдержанно-умоляющем жесте.
   - Но, Чарли, как ты можешь так обращаться со мной? Да знаешь ли ты, что
  этим, возможно, толкаешь меня на самоубийство? Или на то, чтобы скитаться
  одному всю ночь напролет под дождем по улицам Ноттингема, в то время как ты
  будешь нежиться в постели