через
  шведских агентов безопасности, в свою очередь заинтересовавшихся личной
  жизнью Эльке, выяснил. как глубокой ночью, когда все спали. Шульман с
  помощником предъявили ей набор фотографий вероятных кандидатов на ее
  благосклонность. Из них она выбрала одну - якобы, киприота, которого она
  знала лишь по имени - "Мариус". Она произносила это имя, как он требовал, на
  французский лад. Алексису стало известно и о сделанном ею весьма небрежном
  заявлении: "Да, это тот самый Мариус, с которым я спала", - заявлении,
  которое, как они дали ей понять, было важно для Иерусалима.
  
  ***
  
   Обязательное заключительное совещание под председательством нудного
  силезца проходило в зале, где было более трехсот мест, но большинство их них
  пустовало. Две группы - немцы и израильтяне - сидели по сторонам прохода,
  как родные жениха и невесты во время венчания. Собравшихся к одиннадцати
  утра участников совещания ожидал стол под белой скатертью, на которой,
  подобно результатам археологических раскопок, разложены были красноречивые
  вещественные доказательства взрыва, каждое с надписью, выполненной
  компьютером, как на музейной табличке. На стене красовался стенд с
  фотографиями ужасных подробностей взрыва; фотографии для пущего реализма
  были цветными. В дверях хорошенькая, чересчур любезно улыбавшаяся девица
  раздавала пластиковые папки с материалами дела. Если бы она раздавала
  конфеты или мороженое, Алексис ничуть не удивился. Немецкая