сняли, израильтяне склонны
  давать волю чувствам и забываться. Слово "дознание" они произносили
  подчеркнуто неодобрительно, как будто хотели бы называть это как-нибудь
  иначе. Тут, действуя точно по инструкции, Одед вернулся и занялся наведением
  порядка. Ответственные за допрос тут же замолчали, выжидая, когда он уйдет.
   На следующий день они принесли Януке отпечатанный формуляр анкеты и
  помогли ему собственной рукой заполнить ее: фамилия, старина, вот здесь,
  адрес, дата рождения. ближайшие родственники, нет, вот здесь, занятие -
  здесь ведь должно значиться "студент", не так ли? - ученая степень,
  вероисповедание, простите, ради бога, но таковы правила. Янука все написал
  как надо, с должным тщанием. несмотря на то, что поначалу не желал это
  делать, и его первый жест доброй воли и стремление к сотрудничеству были
  встречены внизу членами "Комитета чтения и письма" с большим
  удовлетворением, несмотря даже на то, что почерк Януки под влиянием
  наркотиков приобрел некоторую детскость.
   На прощание ответственные за допрос вручили Януке отпечатанную на
  английском языке брошюру, где перечислялись права узников, а также - с
  дружеским похлопыванием по плечу и подмигиваниями - две плитки швейцарского
  шоколада. Называли они его при этом по имени - Салим. Потом целый час они
  наблюдали за ним из соседней комнаты при помощи инфракрасных лучей -
  глядели, как в полной темноте он рыдал и качал головой. После