о рукой объяснение всего произошедшего с ним за
  последние полгода, с датами, знакомствами, местами явок и указанием, с
  какими документами он путешествовал. Там, где воинская присяга требует от
  него молчания, сказали они, пусть он честно это и укажет. Там же, где
  молчания не требуется... что ж, они, по крайней мере, выиграют время для
  апелляции.
   Тут они рискнули предложить Януке или Салиму, как они теперь его
  называли, неофициальный дружеский совет. Прежде всею будьте точны, взывали
  они к нему, раздвигая для него складной столик, после чего ему выдали одеяло
  и развязали руки. Не сообщайте ничего, что хотите оставить в тайне, но то
  что вы решите сообщить, должно быть абсолютно достоверным. Помните, что мы
  должны позаботиться о нашей репутации. Помните о тех, кого приведут сюда
  после вас. Если не ради нас, то ради них сделайте все как надо. В последних
  словах содержался намек на уготованный ему самому мученический конец.
  Подробности как-то отступили на задний план; единственное достоверное
  сведение, которое он им теперь мог сообщить, был ужас, переполнявший его
  душу.
   Да, стойкость не была ему свойственна, как они и предполагали. Хотя и тут
  была минута, показавшаяся достаточно долгой, когда они испугались, что он
  ускользнул от них. Они подумали об этом, когда он вдруг вперил в каждою по
  очереди твердый, незамутненный взгляд, словно, откинув покров иллюзий, ясно
  увидел в них своих мучителей. Но ясность с самого начала не была