езец прошел
  обязательный курс контрподрывной подготовки в Вашингтоне и говорил на
  исковерканном языке астронавтов. В качестве вступления силезец сообщил, что
  преступление это - дело рук "левых радикалов", и упомянул вскользь
  социалистов, "развращающих современную молодежь", что вызвало в публике гул
  одобрения. "Ну прямо наш дорогой фюрер", - подумал Алексис, внешне сохраняя
  полнейшую безмятежность. "Взрывная волна в подобного рода постройках
  распространяется вверх, - говорил силезец, обращаясь к чертежу, развернутому
  позади него ассистентом. - В данном случае она нарушила целостность
  постройки в ее срединной части, включая второй этаж вместе с комнатой
  мальчика". "В общем, здорово рвануло, - угрюмо подумал Алексис, - почему бы
  так не сказать и не заткнуться наконец?" Но это было бы не в характере
  силезца. Эксперты пришли к выводу, что вес заложенной взрывчатки равнялся
  пяти килограммам. Мать выжила лишь потому, что находилась на кухне.
   "Пусть в следующем моем воплощении я стану евреем. испанцем, эскимосом
  или каким-нибудь отчаянным анархистом, - решил Алексис, - лишь бы не
  родиться снова немцем, отмучился разок - и довольно. Ведь только немец
  способен превратить гибель еврейского мальчика в материал для своей тронной
  речи".
   Затем силезец перешел к чемодану. Дешевый и скверный. из тех, какими
  пользуется вся эта шушера: временные рабочие и турки. "И социалисты",
  казалось, вертелись у него на языке. Желающие