а в Мюнхене. Каждой
  записи соответствовал дополнительный материал - те или иные счета и строки
  дневника, в которых упоминалась эта встреча; порой попадались намеренные
  пропуски или неясности, потому что записи, вставленные потом, не должны были
  быть чересчур четкими и ясными.
   Завершив это дело к вечеру, Курц снял перчатки, переоделся в форму
  офицера израильской армий с шевронами полковника и несколькими засаленными
  ленточками над левым карманом за участие в боевых операциях и, потеряв
  всякую внушительность облика, стал похож на типичного среднего чина
  военного, на склоне лет .обратившегося к ремеслу тюремщика. Потом он прошел
  наверх, бесшумно прокрался к глазку и некоторое время пристально наблюдал за
  Янукой, после чего отослал Одеда, с напарником вниз, распорядившись оставить
  его с Янукой с глазу на глаз. Говоря по-арабски скучливым и бесцветным тоном
  чиновника, Курц задал Януке несколько простых, ничего не значащих мелких
  вопросов: происхождение такого-то взрывателя, взрывчатой смеси, машины;
  уточнить, где именно встретился Янука с девушкой, перед тем как она
  подложила бомбу в Бад-Годесберге.
   Осведомленность Курца обо всех мелочах, так буднично
  продемонстрированная, очень испугала Януку - он закричал, требуя полной
  секретности. Такая реакция озадачила Курца.
   - Но почему я должен молчать? - запротестовал он с тупостью тюремного
  старожила, тупостью, характерной не только для узников, но и для тюремщиков.
  -