улыбается и отводит глаза. - Могу напомнить тебе, Чарли, что
  хотя сейчас ты серьезно увлечена Аластером, но в тот день он благополучно
  отбыл в Арджил для рекламных съемок какой-то съестной дребедени, и к тому же
  до тебя дошло, что он подружился с премьершей. Верно я говорю?
   - Верно, - ответила она и, к своему удивлению, почувствовала, что
  краснеет.
   - А теперь я попрошу тебя сказать мне, что ты почувствовала, услышав
  слово "Палестина" .в тот дождливый вечер из уст твоего поклонника в
  придорожной закусочной неподалеку от Ноттингема. Можно даже представить
  себе, что он спрашивает тебя об этом сам. Да, сам. Почему бы и нет?
   "О боже, - подумала она, - долго ли мне еще мучиться?"
   - Я восхищаюсь палестинцами, - ответила она.
   - Зови меня Мишель, будь любезна.
   - Я восхищаюсь ими, Мишель.
   - Что именно вызывает в них твое восхищение?
   - Их страдания. - Она подумала, что такой ответ должен показаться ему
  глупым. - Их стойкость.
   - Ерунда. Мы, палестинцы, - это кучка дикарей-террористов, которым
  давным-давно пора было бы примириться с потерей своей родной земли. Мы,
  палестинцы, - в прошлом чистильщики сапог и уличные разносчики, трудные
  подростки, раздобывшие себе пулеметы, и старики, которые не желают забывать.
  Так кто же мы, скажи, пожалуйста? Кто мы, по-твоему? Мне интересно твое
  мнение. И помни, что я все еще называю тебя Иоанной.
   Она набрала в легкие воздуха. Нет, недаром она посещала семинар молодых
  радикалов!