называться не может, так как Мишель пришел к выводу, что
  Бог умер. Наверное, играя роль Иоанны, ты и не догадывалась обо всех этих
  смысловых оттенках, не так ли?
   Она все еще вертела в руках браслет.
   - Да, вероятно, кое-что я упустила, - небрежно согласилась она и, подняв
  глаза, встретилась с его холодным как лед, неодобрительным взглядом. - О
  господи, - только и смогла произнести она.
   - Чарли, я от всей души советую тебе не дразнить Мишеля своим западным
  остроумием. Чувство юмора у него весьма своеобразное и совершенно
  отказывает, если шутят по его поводу, в особенности если шутит женщина. - Он
  замолчал, давая ей возможность хорошенько уяснить сказанное. - Ладно. Еда
  здесь ужасная, но для тебя это не имеет ни малейшего значения. Он заказал
  бифштекс, не зная, что ты постишься. И ты жуешь бифштекс, чтобы не обидеть
  его. Позднее в письме ты напишешь, что бифштекс был отвратителен и в то же
  время прекраснее всех бифштексов в мире. Ты зачарована голосом Мишеля,
  полным страстного воодушевления, его прекрасным арабским лицом, освещаемым
  пламенем свечи. Я прав?
   После минутной заминки она улыбнулась.
   - Да.
   - Он любит тебя, любит твой талант, он любит святую Иоанну. "Английские
  империалисты называли ее преступницей, - говорит он тебе. - Такова судьба
  всех борцов за свободу. И Джорджа Вашингтона, и Махатмы Ганди, и Робин Гуда.
  И тайных бойцов ИРА". Идеи, которые он развивал, не были для тебя
  откровением, но этот восточный пыл,