таршие
  братья пошли в школу, построенную англичанами во времена Мандата. Ты можешь
  смеяться, но отец верил в англичан. Как кофе в нашей деревенской гостинице
  был горячим все двадцать четыре часа в сутки, чтобы никто не сказал про нас:
  "Эта деревня нищая, ее жители негостеприимны к чужестранцам". Хочешь знать,
  что сталось с дедушкиным конем? Дед продал его, чтобы купить пулемет и
  стрелять в сионистов, когда они нападут на деревню. Но случилось наоборот:
  сионисты застрелили деда. И поставили моего отца рядом, чтобы он все видел.
  Отца, который верил в них.
   - Это тоже было?
   - Конечно.
   Она так и не поняла, к то отвечал ей: Иосиф или Мишель, и она знала, что
  он не хочет, чтобы она это поняла.
   - Войну сорок восьмого года я всегда называю Катастрофой. Катастрофа
  сорок восьмого года выявила фатальную слабость нашего мирного сообщества. У
  нас не было организации, мы оказались не способны защитить себя от
  вооруженного агрессора. Наша культура зависела от маленьких замкнутых общин,
  наша экономика также. Как и евреям Европы перед великим истреблением их во
  время второй мировой войны, нам не хватало политического единства, что и
  предопределило наше поражение; слишком часто наши общины воевали друг с
  другом - в этом проклятие арабов, как и евреев. Знаешь, что они сделали с
  моей деревней, эти сионисты? За то, что мы не обратились в бегство, как наши
  соседи?
   Она знала и не знала. Это не имело значения, потому что он не обращал на
  нее внимания.
   -