очки взрывчаткой и керосином и скатывали их с холма,
  сжигая наших женщин и детей. Я мог бы неделями рассказывать тебе о
  страданиях моего народа. Об отрубленных руках. Об изнасилованных и сожженных
  женщинах. О детях, которым выкололи глаза.
   Она попыталась еще раз выяснить, верит ли во все это он сам, но он не дал
  ей ни малейшего ключа к разгадке, храня торжественную непроницаемость лица -
  выражение, которое подходило обеим его ипостасям.
   - Я шепну тебе: "Дейр-Ясин". Ты когда-нибудь слышала это название?
  Знаешь, что оно означает?
   - Нет, Мишель, не слышала.
   Он словно бы остался доволен.
   - Тогда спроси меня: "Что такое Дейр-Ясин?"
   Она спросила:
   - Скажите, пожалуйста, что такое Дейр-Ясин?
   - И я опять отвечаю тебе так, словно это случилось вчера на моих глазах.
  В маленькой арабской деревушке Дейр-Ясин девятого апреля 1948 года
  сионистский карательный отряд замучил двести пятьдесят четыре жителя -
  стариков, женщин и детей, - в то время как молодые мужчины были в поле, они
  убивали беременных женщин вместе с еще не рожденными детьми. Почти все трупы
  они сбросили в колодец. Спустя несколько дней страну покинули около
  полумиллиона палестинцев. Отцовская деревня составляла исключение. "Мы
  остаемся, - заявил отец, - если мы отправимся на чужбину, сионисты ни за что
  не разрешат нам вернуться". Он даже верил, что англичане опять придут, чтобы
  помочь нам. Он не понимал, что империалистам требуется на Ближнем Востоке
  безропотный