уждение.
   - Слушай меня, - сказал он, подавшись вперед. - Слушай цитату. Из
  французского философа. "Величайшее преступление - бездействовать из страха
  сделать слишком мало". Тебе она знакома, правда?
   - О господи, - еле слышно выговорила Чарли и порывисто прижала к груди
  руки, как бы обороняясь.
   - Мне продолжить? - Но он уже продолжал. - Тебе это кого-нибудь
  напоминает? "Существует одна война классов - война колониалистов и колоний,
  поработителей и порабощенных. Наша задача - обратить оружие против тех, кто
  развязал войну. Против миллионеров-расистов, считающих "третий мир" своей
  вотчиной. Против развращенных нефтяных магнатов, продавших арабское
  первородство". - Он глядел, как она схватилась за голову.
   - Осси, перестань, - пробормотала она. - Это слишком. Иди домой.
   - Против империалистов, спровоцировавших эту войну и пособляющих
  сионистским агрессорам. Против безмозглой западной буржуазии, которая и сама
  рабски зависит от системы, ею увековеченной. - Он говорил почти шепотом, и
  поэтому голос его проникал в самую душу. - Нас учат, что мы не должны
  убивать невинных женщин и детей. А я скажу, что невинных в наши дни не
  осталось. За каждого ребенка, умирающего от голода в странах "третьего
  мира", ответит ребенок на Западе, укравший у него еду.
   - Перестань, - твердила она, закрыв лицо руками. - Довольно. Сдаюсь.
   Но он продолжал свой монолог:
   - "Когда мне было шесть лет, меня согнали с моей земли. Когда