в зале?
   - Вовсе я не была увлечена! Я решила, что ты малость перегибаешь палку, и
  собиралась сказать тебе об этом.
   Но он был неумолим.
   - Что бы ты тогда ни решила, сейчас в ноттингемском мотеле под моим
  гипнотическим взглядом ты стала сомневаться и пересматривать тогдашнее свое
  впечатление. Хоть ты и не видела моего лица, ты признаешься, что мои слова
  так врезались тебе в память, что ты будешь вечно помнить их. Почему бы и
  нет! Брось, Чарли! Все это есть в твоем письме!
   Она не хотела, чтобы ее втягивали в это. Не пришло время. Неожиданно,
  впервые с тех пор, как Иосиф начал рассказывать свою историю, Мишель
  отделился от него, став для нее живым человеком. До этого момента она
  чувствовала, что, воображая своего любовника, безотчетно придает ему черты
  Иосифа и слышит голос Иосифа, представляя себе его речи. Теперь же, как
  разделившаяся надвое клетка, оба героя стали существовать независимо и
  противостоя друг другу, а Мишель обрел к тому же и реальные очертания и
  пропорции. Она опять увидела неубранную аудиторию, фотографию Мао с
  загибающимися краями, обшарпанные школьные скамейки. Перед ней опять
  возникли ряды разномастных голов - от африканских до европейских, - и
  Длинный Ал, сгорбившийся возле нее в тяжелой похмельной тоске. А на
  возвышении одинокая и непонятная фигура храброго посланца Палестины - он
  ниже, чем Иосиф, и, может быть, немного коренастее, но точно сказать трудно,
  потому что лицо его