освежиться? Нет, спасибо. Все в порядке. Телевизор показывал хронику -
  какой-то политический деятель скалился, спускаясь по самолетному трапу. До
  земли он добрался благополучно.
   Завершив свои ухаживания, Иосиф многозначительно огляделся по сторонам,
  потом взглянул на Чарли; голос его был сама деловитость.
   - Итак, Чарли, ты его Иоанна. Его любовь. Наваждение. Официанты
  разошлись, теперь мы вдвоем. Твой откровенный поклонник и ты. Уже за
  полночь, я говорил слишком долго, хотя и не начинал еще ни делиться тем, что
  у меня на сердце, ни расспрашивать тебя мою несравненную Иоанну, которой я
  увлечен, как никем дотоле. Завтра воскресенье, ты свободна. Я снял номер в
  мотеле, я не делаю попыток уговаривать тебя, это не в моих правилах. Кроме
  того, я, должно быть, слишком горд и не хочу думать, что тебя следует
  уговаривать, ты отдашься мне как свободный человек, верный товарищ по
  оружию, или же этого не произойдет. Как ты отнесешься к подобной идее? Не
  захочется ли тебе вдруг и немедленно вернуться в свою привокзальную
  гостиницу?
   Она внимательно посмотрела на него, затем отвела глаза. На языке
  вертелись десятки шутливых ответов, но она сдержалась. Закутанная непонятная
  фигура на семинаре опять превратилась в абстракцию. Вопрос задал не тот
  незнакомец, а Иосиф. И что она могла ответить, если в воображении своем уже
  не раз держала его в объятиях? Если коротко стриженная голова Иосифа не раз
  покоилась на ее плече, а сильное