ил он. - Здесь семьдесят семь
  сантиметров проволоки. - Он помахал обгорелым мотком. Проволока была
  скручена, как моток шерсти, перетянутый посередине, чтобы держался. - В
  вашем макете вы используете максимум двадцать пять сантиметров. Куда делись
  еще полметра?
   Последовала секунда озадаченности и тишины, после чего силезец рассмеялся
  громко и снисходительно.
   - Но, господин Шульман, это ведь лишняя проволока, - объяснил он, словно
  урезонивая ребенка. - Для цепи она лишняя. Когда террорист налаживал
  устройство, у него, по-видимому, часть проволоки оказалась лишней, поэтому
  он или она и бросил остаток в чемодан. Ведь проволока эта была лишняя, -
  повторил он. - Ubrig. Для технической стороны значения не имеющая. Sag ihm
  doch ubrig.
   - Остаток, - неизвестно зачем перевел кто-то из присутствующих. - Он не
  важен, мистер Шульман, это остаток.
   Момент пролетел, зияющую дыру залатали, после чего Алексис отвлекся, а
  когда опять взглянул на Шульмана, то увидел, что тот уже стоит у двери и
  собирается потихоньку уйти: голова повернута к Алексису, а рука с часами
  приподнята, но так, будто он не столько на часы смотрит, сколько
  прислушивается к себе, достаточно ли он голоден, чтобы пообедать. На
  Алексиса он не глядел, но тот был уверен, что Шульман ждет его. предлагает
  уйти вместе. Силезец все еще бубнил свое в окружении слушателей, бесцельно
  топтавшихся вокруг, как группа пассажиров только что приземлившегося
  лайнера.