следующей неделе приехать в Йорк, но ты уверена, что никогда в жизни больше
  его не увидишь. Итак, что же ты делаешь? - И, не давая ей времени на ответ,
  продолжал:
   - Ты сидишь перед зеркалом у заставленного всякой ерундой туалетного
  столика, смотришь на следы, которые его руки оставили на твоем теле, на
  слезы, которые бегут по твоему лицу. Открываешь ящик и достаешь папку с
  почтовыми принадлежностями и шариковой ручкой, какими обычно снабжает своих
  постояльцев любой мотель. И пишешь ему. Рассказываешь про свое состояние.
  Исповедуешься в своих сокровенных мыслях. На пяти страницах. Первое из
  многих, многих писем, которые ты ему пошлешь. Написала бы? От отчаяния? Ты
  же любишь писать письма.
   - Если бы я знала его адрес, написала бы.
   - Он оставил тебе парижский адрес. - Иосиф вручил ей листок: табачная
  лавка на Монпарнасе. Для Мишеля - просьба передать. Фамилия не указана, да
  она и не нужна.
   - В ту же ночь ты снова пишешь ему о своем горе из гостиницы "Звездная".
  Утром, не успев проснуться, опять пишешь. На самой разной бумаге, даже на
  обрывках. Пишешь на репетициях, в перерывах, в самое неподходящее время,
  пишешь страстно, бездумно, до конца откровенно. - Он взглянул на нее. - Ты
  это сделаешь? - переспросил он. - Ты действительно напишешь ему такие
  письма?
   "Ну сколько раз можно заверять в одном и том же?" - подумала она. Но он
  уже пошел дальше.
   Несмотря на все ее дурные предчувствия - о, радость из радостей! - Мишель
  приехал