о раздражают. Что происходит? - недоумеваешь ты. Наш роман развивается?
  Или ты вызвала чем-то мое раздражение? Я сажаю тебя здесь, рядом с собой, и
  вдруг вытаскиваю пистолет.
   Она, будто зачарованная, смотрела, как он ловким движением вынул пистолет
  из кобуры, и тот стал словно продолжением его руки.
   - Оказывая тебе великую и особую честь, я намерен познакомить тебя с
  историей этого пистолета и впервые, - он заговорил медленнее, подчеркивая
  каждое слово, - упомяну о моем брате, само существование которого - военная
  тайна, известная лишь немногим из самых преданных людей. Я делаю это потому,
  что люблю тебя, и потому... - Он умолк.
   "И потому, что Мишель любит говорить про тайны", - подумала она, но
  промолчала, не желая ни за что на свете портить ему спектакль.
   - ...потому, что сегодня хочу обратить тебя в нашу веру, завербовать в
  нашу подпольную организацию. Как часто - в своих многочисленных письмах и в
  минуты любви - ты умоляла дать тебе возможность доказать свою верность на
  деле! Сегодня мы делаем первый шаг на этом пути.
   Она снова увидела, как легко, похоже, безо всяких усилий он превращается
  в араба. И она. словно завороженная. стала слушать его по-арабски витиеватую
  речь.
   - На протяжении всей моей кочевой жизни, - а я вынужден был кочевать,
  став жертвой сионистских узурпаторов, - мой великий старший брат был для
  меня путеводной звездой. И за рекой Иордан, в нашем первом лагере, где я
  учился в школе, которая помещалась в сбитой из жести и