олета, она отрицательно покачала головой. Но ее
  сопротивление не вызвало у него злости.
   - Послушай, Чарли, вчера вечером в постели ты спросила меня: "Мишель, а
  где идет война?" И помнишь, что я сделал? Я положил тебе руку на сердце и
  сказал: "Мы ведем джихад, и война идет здесь". Я твой учитель. Ты никогда
  еще не была до такой степени готова выполнить миссию. Знаешь, что такое
  джихад?
   Она мотнула головой.
   - Джихад - это те, чего ты искала, пока не встретила меня. Джихад - это
  священная война. Свой первый выстрел ты совершишь в нашем джихаде. Поцелуй
  пистолет.
   Не сразу, но она прикоснулась губами к вороненой стали дула.
   - Вот так, - сказал он и тотчас отступил от нее. - Отныне это оружие
  принадлежит нам обоим. Оно - наша честь, наше знамя. Ты в это веришь?
   Да, Осси, верю. Да, Мишель, верю. Но только никогда больше не заставляй
  меня это делать. Она невольно провела запястьем по губам, словно они были в
  крови. Она ненавидела себя, ненавидела его, ей казалось, что она немного
  свихнулась.
   - "Вальтер-ППК", - дошли до ее слуха слова Иосифа. - Не тяжелый. Запомни:
  любое ручное оружие должно отвечать трем требованиям - чтобы его легко было
  спрятать, нетрудно носить и легко стрелять. Это говорит тебе Мишель.
  Собственно, он лишь повторяет то, что говорил ему брат.
   Став у Чарли за спиной, Иосиф развернул ее так, чтобы она оказалась перед
  целью. Потом обхватил ее кисть пальцами и, не давая согнуть руку, направил
  дуло пистолета между ее