старый город внизу и дальше - на Рейн. петляющий между бурых холмов,
  увенчанных остроконечными башнями замков. Алексису пейзаж этот был привычен,
  но в этот день, увиденный глазами нового приятеля, по-новому восхищал его.
  Он заказал два виски. Шульман не возражал.
   Одобрительно поглядывая вокруг в ожидании виски. Шульман наконец
  проговорил:
   - Может быть, если б Вагнер оставил в покое этого парня Зигфрида, мир, в
  конечном счете, был бы лучше.
   Алексис не сразу понял, в чем дело. День до этого был такой сумбурный, он
  был голоден и плохо соображал. Шульман говорил по-немецки! С густым акцентом
  судейских немцев, звучавшим непривычно, как скрип заржавевшей в бездействии
  машины. Более того, с извиняющейся улыбкой, доверительной и в то же время
  заговорщической. Алексис хихикнул, Шульман тоже засмеялся. Подали виски, и
  они выпили за здоровье друг друга.
   - Слыхал я, что вы получаете скоро новое назначение в Висбаден, - заметил
  Шульман, по-прежнему по-немецки, когда с традицией дружеских возлияний было
  покончено. - Канцелярская работа. Понижение под видом повышения, как мне
  сказали. Объясняют это тем, что в вас слишком много человечности. Зная
  теперь вас и их, я ничуть не удивлен.
   Алексис тоже постарался не выказать удивления. О деталях нового
  назначения еще и речи не было. Поговаривали лишь, что оно последует вскоре.
  Даже замена его силезцем пока что держалась в тайне. Сам Алексис не успел
  еще никому об этом рассказать, даже своей молоденькой