рассуждать, - тогда все
  просто. - Она надела браслет на другую руку. - Я потеряла от тебя голову,
  поцеловала пистолет и с нетерпением жду, когда окажусь на баррикадах. Если в
  это не верить, тогда все твои старания за последние дни оказались
  напрасными. Но на самом деле не оказались. Все это ты мне внушил и завоевал
  меня на свою сторону. Препирательства окончены. Я еду.
   Она увидела, как он чуть кивнул в знак согласия.
   - Кстати, что бы изменилось, если бы со мной говорил Иосиф? Скажи я
  "нет", больше я тебя никогда бы не увидела. И вернулась бы со своим золотым
  браслетом в какую-нибудь дыру.
   Она с удивлением заметила, что он потерял к ней интерес. Плечи его
  приподнялись, и он глубоко вздохнул; голова его была повернута к окну,
  взгляд устремлен на горизонт. Он снова заговорил, и сначала ей показалось,
  что он опять уходит от главного. Но, слушая его, она поняла, что он пытается
  объяснить, почему ни у него, ни у нее в действительности нет выбора.
   - По-моему, Мишелю этот город должен был бы понравиться. До немецкой
  оккупации шестьдесят тысяч евреев более или менее счастливо жили на этой
  горе. Почтовые служащие, коммерсанты, банкиры. Они перебрались сюда из
  Испании, через Балканы. А когда немцы ушли отсюда, ни одного еврея здесь уже
  не было. Те, кто выжил, уехали в Израиль.
   Она легла на кровать. А Иосиф продолжал стоять у окна, глядя, как блекнет
  свет фонарей на улице. Придет ли он к ней, думала Чарли, хоть и знала, что
  не придет.