лубиться в царивший в душе хаос. - Я
  свободна, ничем не связана, и все чудесно". На обед она поела хлеба с
  фруктами, которые купила в киоске при гараже. И еще - мороженого: ей вдруг
  страстно, как бывает с беременными, захотелось мороженого. Желтое водянистое
  югославское мороженое с грудастой девицей на обертке. В какой-то момент она
  заметила на обочине голосующего парнишку, и у нее возникло безудержное
  желание остановиться - вопреки наставлениям Иосифа - и подвезти его. Она
  вдруг почувствовала такое страшное одиночество, что готова была на что
  угодно, лишь бы иметь этого парнишку рядом - обвенчаться с ним в одной из
  часовенок, разбросанных по лысым горам, а потом лишить его невинности в
  желтой траве у дороги. Но ни разу за весь этот бесконечный, многомильный
  путь она не подумала о том. что везет двести фунтов первосортной взрывчатки
  в виде полуфунтовых брусочков, запрятанных под обшивкой крыши, в бамперах, в
  сиденьях. Или что у этой машины старого образца множество всяких отделений и
  решеток. Или что это добротная, новая, тщательно проверенная взрывчатка, не
  реагирующая ни на жару, ни на холод, способная выдержать любую температуру.
   "Держись, девочка, - упорно твердила она себе, иногда даже вслух. -
  Смотри, какой солнечный день, и ты - богатая шлюха, едущая в "мерседесе"
  своего любовника". Она читала монологи из "Как вам это понравится" и отрывки
  из своей самой первой роли. Она читала реплики из "Святой Иоанны". Но об
  Иосифе не думала: она