рукавов из вещей, купленных Мишелем; она расчесала
  волосы, и отражение в трех зеркальцах понравилось ей самой. Большинство
  машин пограничники пропускали взмахом руки, но она не могла на это
  рассчитывать - вторично так не бывает. Пассажиров других машин просили
  показать документы, а несколько машин стояли в стороне для тщательного
  досмотра. "Их выбрали наугад, - подумала она, - или пограничники были
  заранее предупреждены, или же они действуют, следуя им одним ведомым
  приметам?" Двое пограничников в форме медленно шли вдоль машин,
  останавливаясь возле каждой. Один был в зеленой форме, другой - в голубой, и
  тот, что в голубой, надел фуражку чуть набекрень, что делало его похожим на
  этакого воздушного аса. Они взглянули на Чарли и стали медленно обходить
  машину. Она услышала, как один из них пнул заднюю шину, и чуть не крикнула:
  "Осторожнее, ей же больно", но промолчала - Иосиф, о котором она старалась
  не думать, говорил ведь ей, чтобы она к ним не выходила, держалась
  отчужденно, сначала думала, а вслух произносила лишь половину. Человек в
  зеленой форме спросил ее о чем-то по-немецки, и она ответила по-английски:
  "Простите?" Она протянула ему свой британский паспорт, профессия - актриса.
  Он взял паспорт, посмотрел на Чарли, потом на фотографию и протянул паспорт
  своему коллеге. Парни были красивые, совсем молоденькие, как она только
  сейчас заметила. Светловолосые, остроглазые, с несмываемым горным загаром.
  "Товар