банок", и над входом в нее висела золотая эмблема в
  виде орудий плотничьего ремесла. Гостиница "Плотничий рубанок" была
  заведением достаточно высокого класса: столики были накрыты белыми
  скатертями, и постоялец мог заказать себе блюдо из форели, которая плавала в
  стоявшем на дворе резервуаре. Прохожих в этот час дня было мало: тяжелая
  пыльная жара вгоняла в сон. Перед "Черным лебедем" две девушки пили чай и,
  хохоча, писали вместе какое-то письмо - их обязанностью было фиксировать
  номера машин, появлявшихся на площади или уезжавших с нее. А перед
  "Плотничьим рубанком" читал молитвенник, потягивая вино, молодой священник:
  в южной Австрии никому не придет в голову попросить священника убраться
  восвояси. Подлинное имя священника было Уди, сокращенное от Иегуди, левши,
  убившего царя Моавитского. Подобно тому, чье имя он носил, священник был
  вооружен до зубов и тоже был левшой, а сидел он там на случай, если
  возникнет потасовка. Его подстраховывала пара пожилых англичан, казалось,
  спавших после хорошего обеда в своем "ровере" на стоянке. Однако под ногами
  у них лежало огнестрельное оружие и целая коллекция холодного оружия под
  рукой. Их приемник был настроен на волну фургона связи, находившегося в
  двухстах метрах от них по дороге в Зальцбург.
   В общем и целом в распоряжении Литвака была команда из девяти мужчин и
  четырех девушек. Он бы предпочел иметь человек шестнадцать, но не жаловался.
  Он любил быть хорошо подготовленным