о из них не раз расстреливали своих противников, а в подобных
  случаях - без малейших укоров совести. Поэтому Литвак ни слова не произнес в
  микрофон: пусть сами делают выводы - вот и все.
   Теперь девчонка пошла в уборную. Достав из сетки за сиденьем небольшую
  сумку и протянув Россино свой шлем, она с непокрытой головой пошла через
  площадь и, войдя в вокзал - в противоположность своему спутнику, -
  задержалась надолго. Литвак снова ожидал, что теперь уж она нагнется за
  ключом зажигания, но она этого не сделала. Как и Россино, она шла, не
  останавливаясь, легкой грациозной походкой. Девчонка была безусловно очень
  хорошенькая - неудивительно, что злополучный атташе по связи с профсоюзами
  пал ее жертвой. Литвак перевел бинокль на Россино. Тот слегка приподнялся в
  седле, склонив голову набок, словно к чему-то прислушиваясь. "Все ясно", -
  подумал Литвак; напрягая слух, он услышал отдаленный грохот - с минуты на
  минуту прибудет поезд из Клагенфурта. Поезд прибыл и, вздрогнув своим
  длинным телом, остановился. Из него вышли первые сонные пассажиры. Два-три
  такси продвинулись вперед и снова остановились. Две-три частные машины
  отъехали. Появилась группа усталых экскурсантов - целый вагон, у всех на
  чемоданах одинаковые бирки.
   "Ну, хватит ждать, - взмолился Литвак. - Хватай машину и уезжай вместе с
  остальными. Подтверди же наконец, что ты приехал сюда не просто так, а со
  смыслом".
   И тем не менее он не ожидал того, что произошло.