мечтали о
  наслаждении. "И знакомит меня с моим христианским наследием еврей, рядящийся
  в мусульманина", - подумала она. Но когда она принялась расспрашивать
  Иосифа, пытаясь выяснить детали, он поспешил купить глянцевитый путеводитель
  и положил чек себе в бумажник.
   - Боюсь, у Мишеля еще не было времени заняться периодом барокко, - по
  обыкновению сухо заметил он, и она снова почувствовала в нем какое-то
  непонятное сопротивление.
   - Пойдем назад? - спросил он.
   Она отрицательно помотала головой. Пусть этот миг дольше длится. Темнота
  сгущалась, толпы с улиц исчезли, из-за каких-то совсем не подходящих дверей
  вдруг донесся хор мальчиков. Иосиф и Чарли под оглашенный перезвон старинных
  колоколов, упрямо состязавшихся друг с другом, посидели у реки. Затем пошли
  дальше, и она вдруг почувствовала такую слабость, что попросила его обнять
  ее, не то она упадет.
   - Пожрать, - приказала она, когда они входили в лифт. - С шампанским. И с
  музыкой.
   Однако пока он звонил и заказывал еду. она крепко заснула, и ничто на
  этом свете, даже Иосиф, не способно было ее разбудить.
  
  ***
  
   Она лежала, как тогда на Миконосе, на песке, уткнувшись лицом в согнутую
  левую руку. Беккер сел в кресло и стал на нее смотреть. Сквозь занавеси
  пробивался бледный свет зари. Пахло свежей листвой и пиленым лесом. Ночью
  прошел дождь, он хлынул так внезапно, с таким грохотом, точно экспресс
  промчался по долине. Из окна Беккер видел, как шатало город под затяжными
  вспышками