я. Красивый, способный, с большим запасом нерастраченных сил - и
  все зазря. На такое никогда не бывает приятно смотреть. Когда мы будем там,
  я хочу, чтобы ты молчала. Запомни. Говорить буду я. - Он открыл-дверь. - Ты
  увидишь, он очень смирный. Нам пришлось сделать его смирным, чтобы привезти
  сюда, и мы вынуждены держать его в таком состоянии, пока он у нас. А в
  остальном - он в полном порядке. Никаких проблем. Только не обращайся к
  нему.
   Запущенная двухэтажная квартира на разных уровнях, машинально отметила
  про себя Чарли, окинув взглядом изящную витую лестницу и простую, как в
  соборе, галерею с, чугунной, ручной работы, балюстрадой. Камин в английском
  стиле с муляжем в виде угля из крашеного холста. Лампы для фотосъемки и
  внушительные фотоаппараты на треножниках. Большой стереомагнитофон на
  ножках, изящно изогнутая софа с сиденьем из пенопласта, твердым, как сталь.
  Чарли села на софу, и Иосиф сел рядом с ней. "Только еще не хватает за руки
  взяться", - подумала она. Курц снял трубку серого телефона и нажал на
  кнопку, соединяющую с городом. Он сказал что-то на иврите, глядя вверх, на
  галерею. Затем положил на место трубку и ободряюще улыбнулся Чарли. Она
  чувствовала запах мужского пота, пыли, кофе и ливерной колбасы. И миллиона
  потушенных сигарет. Был тут и еще какой-то запах, но она не могла его
  определить: слишком много в ее уме роилось вероятностей - от запаха упряжи
  ее пони в детстве до запаха пота ее первого возлюбленного.