ег мыслей в ее мозгу замедлился, и она стала засыпать. "Я больна, -
  подумала она, - Я жду результатов обследований. Доктор, доктор, скажите мне
  правду". Она заметила пачку журналов, как в приемной врача, - хорошо, если б
  у нее на коленях лежал сейчас журнал, как текст на репетиции. Теперь Иосиф
  тоже поднял глаза на галерею. Чарли последовала его примеру, но не сразу: ей
  хотелось создать впечатление, что она выступает в такой роли не впервые, что
  ей все уже известно, как покупательнице на показе мод. Дверь на галерее
  открылась, и из нее, точно пьяный актер, попятился враскачку бородатый
  парень - даже со спины видно было, какой он злющий.
   С минуту больше ничего не появлялось, затем у самого пола показался
  красный тюк, а за ним - гладко выбритый парень, не столько злющий, сколько
  исполненный сознания правоты того дела, которое он творил.
   Наконец Чарли поняла. Перед ней было не двое, а трое парней, но средний,
  в красном пиджаке с металлическими пуговицами, безвольно висел между двумя
  другими, - это был тот стройный араб, ее любовник, марионетка, рухнувшая на
  сцене театра жизни.
   "Да, - думала Чарли, укрывшись за темными очками, - все идеально
  рассчитано. Да... вполне приемлемое сходство, если учесть разницу в возрасте
  и, несомненно, большую зрелость Иосифа". Порою в мечтах она наделяла своего
  любовника чертами Иосифа. В другой раз возникала иная фигура, созданная из
  ее далеко не четких воспоминаний о маскированном палестинце на семинаре, и
  сейчас