могло не притягивать Чарли и таких, как
  она: это был король, и он это сознавал. Он был худой, но идеально сложенный,
  с хорошо развитыми плечами и очень узкими бедрами. У него был лоб боксера и
  лицо младенца-Пана, увенчанное шапкой гладких черных волос. Сколько тут ни
  старались укротить его, в нем чувствовалась богатая. страстная натура, а в
  черных как уголь глазах горел бунтарский огонь.
   Он был самый обычный крестьянский парень, свалившийся с оливкового
  дерева, заучивший несколько умных фраз и заглядывающийся на красивые
  игрушки, красивых женщин и красивые машины. А кроме того, пылающий чисто
  крестьянским возмущением против тех, кто согнал его с земли. Иди ко мне в
  постельку, мальчик, дай маме немножко научить тебя жизни.
   Двое парней поддерживали его под руки, и его туфли от Гуччи то и дело
  пропускали ступеньки, что явно смущало его, ибо легкая улыбка пробежала по
  его губам и он стыдливо посмотрел на свои непослушные ноги.
   Его вели к ней, а она не была уверена, что выдержит. Она повернулась к
  Иосифу, чтобы сказать ему об этом, и увидела, что он смотрит на нее в упор;
  он даже что-то произнес, но в этот миг стереомагнитофон включился на всю
  мощь, и милый Марти в своей вязаной кофте пригнулся и начал крутить ручки,
  чтобы уменьшить звук.
   Голос был мягкий, с сильным акцентом - таким она и помнила его по
  семинару. Говорил он лозунгами, с вызовом и пылом.
   "Нас колонизировали! Мы выступаем от имени тех, кто родился на этой
  земле,