против пришлых, поселенцев!.. Мы выступаем от имени безгласных, мы
  наполняем словами немые рты и заставляем раскрыться уши!.. Мы,
  долготерпеливые животные, потеряли наконец терпение!.. Мы живем по закону,
  который пишется каждый день под огнем!.. Всему миру, кроме нас, есть что
  терять!.. И мы будем сражаться против всякого, кто объявит себя хозяином
  нашей земли!"
   Парни посадили его на софу, в противоположный от Чарли угол. Он с трудом
  держал равновесие. Тяжело наклонившись вперед, он уперся локтями в колени,
  чтобы не упасть. Руки его лежали одна на другой, словно скованные цепью, на
  самом же деле соединенные тоненькой золотой цепочкой, которую надели на
  него, чтобы довершить туалет. Бородатый парень стоял, насупясь, позади него.
  а бритый сидел, как верный страж, с ним рядом. Голос Мишеля неудержимо
  продолжал звучать с пленки, и Чарли увидела, как медленно зашевелились его
  губы, пытаясь произнести слова. Но голос произносил их слишком быстро, он
  был слишком звонким для его сегодняшнего обладателя. Постепенно Мишель
  перестал и пытаться следовать за ним, лишь глупо, словно бы извиняясь,
  улыбался, напомнив Чарли отца после инсульта.
   "Насилие - не преступление... если оно осуществляется против силы,
  используемой государством... и рассматриваемой террористом, как
  преступление". Шелест переворачиваемой страницы. Теперь голос звучит
  озадаченно, как бы против воли. "Я люблю тебя... ты - моя свобода... Теперь
  ты