Сейчас, должно быть,
  специально обрызгали Мишеля этим лосьоном.
   - Ты что же, не хочешь и поговорить с этой дамой? - спросил Курц. - Не
  хочешь приветствовать ее на нашей вилле? Меня начинает удивлять, почему ты
  не хочешь больше с нами сотрудничать! - Упорство Курца привело к тому, что
  глаза Мишеля ожили, и он слегка выпрямился, повинуясь настояниям. - Будешь
  вежлив с этой дамой? Поздороваешься с ней? Скажешь "здравствуйте"? Скажешь
  ей "здравствуйте", малыш?
   - Здравствуйте, - сказал Мишель голосом, лишь отдаленно напоминавшим тот,
  что звучал на пленке.
   - Не отвечай, - тихо предупредил ее Иосиф.
   - Здравствуйте, мадам, - напирал Курц, но без злости.
   - Мадам, - повторил Мишель.
   - Дайте ему что-нибудь написать, - приказал Курц, - и пусть отваливает.
   Мишеля посадили за стол, положили перед ним перо и лист бумаги, но он
  почти ничего не смог написать. А Курцу это было неважно.
   - Смотри, - говорил он, - как он держит перо. Смотри, как его пальцы
  естественно выводят арабские буквы. Вдруг ты проснулась бы среди ночи и
  увидела, что он что-то пишет. Вот так бы он выглядел.
   А Чарли тем временем взывала к Иосифу, правда, мысленно: "Вызволи меня
  отсюда. Я умираю". Она услышала, как застучали по ступенькам ноги Мишеля,
  когда его поволокли назад - туда, где уже никто его не услышит, но Курц не
  дал ей передышки, как не давал передышки себе.
   - Чарли, нам надо еще кое-что проделать. Думается, следует покончить с
  этим сейчас, хоть это и потребует