ежал с ней рядом,
  и она кричала ему: "Уходи, убирайся!" Пожилая пара, сидевшая на скамейке,
  грустно улыбалась, глядя на размолвку влюбленных. Чарли пробежала вдоль всей
  длины двух платформ, впереди был забор и обрыв и внизу площадка для машин,
  но Чарли не совершила самоубийства, так как уже решила про себя, что это не
  для нее; к тому же она хотела жить с Иосифом, а не умирать с Мишелем. Она
  остановилась на краю обрыва, она почти не задыхалась. Пробежка пошла ей на
  пользу: надо почаще бегать. Она попросила у Иосифа сигарету, но сигарет у
  него не было. Он потянул ее к скамье; она опустилась на нее и тут же встала
  - так легче самоутверждаться. Она по опыту знала, что объяснения не
  получаются на ходу, поэтому она стояла как вкопанная.
   - Советую тебе попридержать сочувствие для невиновных, - спокойно сказал
  Иосиф, не дожидаясь, когда она выплеснет на него поток брани.
   - Но он же не был ни в чем виноват, пока ты все это не придумал!
   Приняв его молчание за смущение, а смущение сочтя слабостью, она
  помолчала, сделала вид, будто засмотрелась на чудовищный силуэт города.
   - "Это необходимо, - язвительно произнесла она, - я не был бы здесь, если
  б это не было необходимо". Цитата. "Ни один здравомыслящий судья на свете не
  осудит нас за то, что мы просим тебя сделать". Еще одна цитата. По-моему,
  это ты говорил. Хочешь взять эти слова назад?
   - Да нет, пожалуй, нет.
   - Значит, пожалуй, нет. Не лучше ли знать точно, а? Потому что, если
  кто-то в чем-то