побольше, другой поменьше.
  Взяв пакет поменьше, Курц неловко вскрыл его руками в перчатках и разложил
  содержимое на столе. Чарли сразу узнала почерк Мишеля - черные старательно
  выведенные буквы. Курц вскрыл второй пакет, и Чарли, точно во сне, увидела
  письма, написанные ее рукой.
   - Письма Мишеля к тебе - это фотокопии, милочка, - говорил в это время
  Курц, - оригиналы ждут тебя в Англии. А твои письма - это все оригиналы, так
  как они находились у Мишеля, верно, милочка?
   - Естественно, - сказала она на этот раз вслух и инстинктивно покосилась
  на Иосифа, но на сей раз не столько на него, сколько на его руки, которые он
  намеренно крепко стиснул, как бы желая показать, что они не имеют к письмам
  никакого касательства.
   Чарли прочла сначала письма Мишеля - она считала, что обязана проявить
  внимание к творению Иосифа. Писем была дюжина, и среди них были всякие - от
  откровенно сексуальных и пылких до коротких, отрывистых. "Пожалуйста, будь
  добра, нумеруй свои письма. Лучше не пиши, если не будешь нумеровать. Я не
  буду получать удовольствие от твоих писем, если не буду знать, что получил
  их все. Так что это для моего личного спокойствия". Восторженные похвалы по
  поводу ее игры перемежались нудными призывами браться только за "роли
  социально значимые, способные пробуждать сознание". В то же время ей "не
  следует участвовать в публичных акциях, которые ясно раскрывали бы ее
  политическую ориентацию". Она не должна больше посещать форумы радикалов,
  ходить