чем Янука. Если мы намерены продолжать игру, надо принимать
  решение.
   - Если, - с презрением, словно эхо, повторил Литвак.
   Курц вмешался, восстанавливая порядок.
   - Она не может дать нам никаких полезных имен? - спросил он Литвака,
  казалось, в надежде получить положительный ответ, - Ничего такого, в чем она
  могла бы быть нам полезна? Что послужило бы основанием не расправляться с
  ней?
   Литвак передернул плечами.
   - Она знает большую немку по имени Эдда, которая живет на севере. Они
  встречались только однажды. Кроме Эдды есть еще девчонка, чей голос из
  Парижа записан по телефону. За этой девчонкой стоит Халиль, но Халиль не
  раздает визитных карточек. Она придурок, - повторил он. - Она принимает
  столько наркотиков, что дуреешь, стоя рядом с ней.
   - Значит, она бесперспективна, - сказал Курц.
   - Абсолютно бесперспективна, - согласился Литвак с невеселой усмешкой.
   Он уже застегивал свой темный дождевик. Но при этом не сделал ни шага к
  двери. Стоял и ждал приказа.
   - Сколько ей лет? - задал Курц последний вопрос.
   - На будущей неделе исполнится двадцать один год. Это основание, чтобы ее
  пощадить?
   Курц медленно, не слишком уютно себя чувствуя, поднялся и повернулся
  лицом к Литваку, стоявшему на другом конце тесной комнаты с ее резной, как и
  положено в охотничьем домике, мебелью и чугунными лампами.
   - Опроси каждого из ребят поочередно, Шимон, - приказал он. - Есть ли
  среди них такой или такая, кто не согласен? Никаких объяснений