е требуется,
  никого из тех, кто против, мы не пометим. Свободное голосование, в открытую.
   - Я их уже спрашивал, - сказал Литвак.
   - Спроси еще раз. - Курц поднес к глазам левое запястье и посмотрел на
  часы. - Ровно через час позвони мне. Не раньше. Ничего не делай, пока не
  поговоришь со мной.
   Курц имел в виду: когда движение на улицах будет минимальным. Когда будут
  приняты все необходимые меры.
   Литвак ушел. Беккер остался.
   А Курц первым делом позвонил своей жене Элли, попросив телефонистку
  прислать счет ему домой - он был щепетилен насчет трат.
   - Сиди, сиди, пожалуйста, Гади, - сказал он, увидев, что Беккер поднялся:
  Курц гордился тем, что живет очень открыто.
   И теперь Беккер в течение десяти минут слушал про то, как Элли ходит на
  занятия по Библии или как справляется с покупками без машины, которая не на
  ходу. Гади не надо было спрашивать, почему Курц выбрал именно этог момент
  для обсуждения с женой повседневных проблем. В свое время он поступал точно
  так же. Курцу хотелось соприкоснуться с родиной, перед тем как совершить
  убийство. Он хотел услышать живой голос Израиля.
   - Элли чувствует себя преотлично, - восторженным гоном поведал он
  Беккеру. повесив трубку. - Она передала тебе привет и говорит: пусть Гади
  поскорее возвращается домой. Она дня два назад наткнулась на Франки. Франки
  гоже отлично себя чувствует. Немного скучает без тебя, а в остальном все
  отлично.
   Затем Курц позвонил Алексису, и Беккеру, если бы он так хорошо