в, даже при том, что иной раз он повторялся или упускал из виду
  какое-нибудь собственное малозначительное распоряжение. "Живешь так недолго,
  говорил он, хитро подмигивая, - а мертвым еще належишься!" Это были
  единственные его слова, хоть как-то напоминавшие оправдание; решал же он
  проблему за счет сна. В Иерусалиме говорили, что спит Курц так же
  молниеносно быстро, как и работает. А работал он действительно молниеносно
  быстро. Курц, объясняли знающие люди, мастер агрессивной европейской
  тактики. Курц выбирает всегда немыслимый путь и делает, казалось бы,
  невозможное. Он вступает в сделки, юлит, изворачивается и лжет самому
  Господу Богу, а в результате он удачливее всех евреев за последние две
  тысячи лет.
   Не то чтобы все они как один любили его - нет: уж слишком он был
  непредсказуем, сложен, соткан из многих противоречий и оттенков - человек с
  двойным дном, а. может быть, и больше, чем с двойным. Сплошь и рядом
  отношения его с начальством, в особенности с шефом его Мишей Гавроном,
  складывались как у людей, едва терпящих друг друга, не было в их отношениях
  доверительности равных. Он не имел определенной должности и, как это ни
  странно, не стремился к ней. Положение его было шатким и все время менялось
  в зависимости от того. кого он мимоходом оскорблял в погоне за нужным
  союзником. Он был не в ладах со всей этой новомодной множительной техникой,
  компьютерами, интриганством на американский манер,